Високосный год

И у меня, и у многих моих знакомых есть такая традиция — подводить итоги уходящего года. Согласен, несколько странновато делать это в конце февраля, но что уж там.

vitebsk

Забегая наперед, я хочу сказать, что прошедший уже 2016 год, наверное, был едва ли не лучшим в моей жизни. Осторожно надеюсь, что 2017 будет еще лучше.

По традиции, добавлю, что некоторые записи из блога я не выкладываю в соцсети, откуда и переходит большая часть посетителей. Нет, не из-за того, что они слишком интимные — во-первых, какой смысл тогда вообще их выкладывать в сеть, а во-вторых, у меня нет историй, о которых мне стыдно или тяжело говорить.

Просто, полагаю, это не всем интересно — одно дело истории развлекательные или же несущие в себе хоть какую-то информативную нагрузку, другое дело — глубоко личные, преисполненные не подобием анализа, а исключительно эмоциями.

Собственно, ушедший год я хотел бы описать именно в эмоциях — их недостаточно для того, чтобы развернуть в полноценные истории, но вполне хватит для яркого пятна на последней странице давно уже сорванного календаря. Благо, для меня в том году хватило и воодушевления, и разочарования, было много веселого и не очень — но, как обычно, всегда есть что-то, что цепляет сильнее всего…

…дурацких историй из жизни одного отдельного чата в ВК мне хватит на годы вперед: и про то, как мы бегаем за поездами, и как крадем по пьяни диваны, и как показываем своим нарисованным друзьям Москву, и как встречаем Новый год.

Для меня все это имеет действительно огромную ценность – очень уж не хочется под наплывом унылых рабочих будней, будем откровенны, взрослеть. Радует, что не мне одному.

Квинтэссенцией потока сознания в чате лично для меня стал момент, когда я кинул парням гифку с пьяной пандой, а ребята объяснили, что так веду себя только я и случайно описали в нескольких десятках фраз всю мою жизнь.

Возможно, одна из самых частых эмоций года – смех за рабочим компом, благо я делю кабинет только с одной коллегой, которая как-то меня терпит уже полтора года…

…добра памятаю, што ў той вечар, калі я ўпершыню пакідаў родны горад, ішлі моцныя дажджы. Цягнік затрымаўся на некалькі гадзін, таму, напэўна, каб я больш верыў у розныя прыкметы, гэта было б для мяне выдатнай прычынай застацца.

Праз вокны тамбуру, пакуль вагон некалькі разоў штурхаецца і пакрысе рухаецца уздоўж пуцей, бачны ліцэйскі інтэрнат, Свіслач ды кавалачак Партызанскага праспекту – мабыць, найбольш узрушаючыя краявіды ў маім жыцці. У ва ўсім сумным увасабленні гэтага слова.

Добра памятаю, як ледзьве не глынаючы слёзы, я ўпершыню глядзеў на знаёмыя з дзяцінства месцы, якія усё хутчэй праплывалі побач і нарэшце заставаліся па-за межамі майго позірка.

Я нават дагэтуль не ўпэўнены ў правільнасці зробленнага аднойчы выбару (дарэчы, кожны мусіў быць няправільным), але ў апошні час усё стала неяк прасцей і меней эмацыянальна. Што цалкам тычыцца ўсяго майго ладу жыцця. У першыя гадоў пяць было нашмат цяжэй з-за агульнай нестабільнасці, перманентных турботаў наконт працы, здароўя, вучобы і іншых не самых важных у жыцці рэчаў. Калі ўсё крыху ўладкавалася, паездкі ў адваротны бок сталі куды меней хвалюючымі.

Тым не менш, гэта было і, напэўна, назаўжды застанецца галоўнай маёй слабасцю – сентыментальнасць, настальгія, няўмысная прага да яе гаркатай асалоды, што безупынна цяжарам ляжыць на сэрцы. Мінулае, якое аніяк не атрымоўваецца адпусціць.

Пачатак лістападу. Восеньскае лісце ахінула мой родны горад, яго спусцістыя дахі і ціхія вуліцы, якія назаўжды застануцца для мяне прыгажэйшымі ва ўсім свеце. Вечаровыя сонечныя праменні кпліва назіраюць за маімі разважаннямі. Мне неверагодна цяжка выразіць у словах свае пачуцці, адлюстраваць на паперы раз’ядаючы мяне ўвесь гэты час смутак і нянавісць да самога сябе.

Таму я проста палю ў тамбуры, мабыць, сотую цыгарэту за апошнія семь гадоў і спадзяюся, што аднойчы ў мяне будзе шанец на яшчэ адно жыццё, каб пражыць яго тут…

…водопад эмоций – ребята в кругу по очереди говорят мне поздравления, и, мне кажется, что я готов расплавиться от счастья. Я теряюсь и не очень понимаю смысл их слов – до меня доносятся звуки, все вместе и каждый по отдельности – но я никак не могу сложить их в полновесные предложения. Сознание забивает искрящаяся мысль о том, что мне невероятно сильно везет с людьми, которые меня окружают. Хочется обнять целый мир.

Где-то в пять утра мы вчетвером загружаемся в такси. За окнами проплывает сонная Москва и, сидя на переднем сиденье, я думаю, что так не бывает. Нынешнее расслабленное и спокойное существование кажется чем-то фантастическим, словно это происходит не со мной, как будто я живу не свою жизнь. Я вдруг понимаю, что абсолютно счастлив.

— Так, кто дверь не закрыл? — едва отъехав, спрашивает водитель. Мы по очереди хлопаем дверьми, оказалось, это я смалодушничал.

— Что, жить надоело? — смеется он, выворачивая руль влево.

Удар – и мне в лицо летят осколки. Отдаленным уголком сознания я фиксирую, как с секундной задержкой, словно бы нехотя, осыпается лобовое стекло. Резкий укол боли слева в груди и где-то в области коленей, прилетевших в переднюю панель машины.

Цена одного-единственного мгновения может перевесить цену всей предыдущей жизни — я слишком хорошо помню, что весь привычный ее уклад может разрушиться за доли секунды. Впрочем, не в этом ли самая высшая ее ценность?

Нас разворачивает, и время вдруг замирает. Мы молчим, пытаясь осознать только что произошедшее. Я понимаю, что таксист зачем-то решил повернуть не из крайнего левого ряда, а из среднего, за что в качестве мгновенной расплаты поймал прямо в бок перпендикулярно ехавший грузовик.

Мы неловко выходим из машины, заторможено отряхивая с одежды стекла. Водитель, в перерывах между матюгами, обеспокоенно кричит, все ли живы.

Да, все живы и целы. В боку такси образовалась объемная вмятина, такая, что машина вряд ли подлежит восстановлению. Но, поскольку грузовик гасил скорость перед поворотом, никто из нас серьезно не пострадал. Я облегченно думаю, что в таких условиях это похоже на аттракцион – мне даже понравилось.

Мы неловко мнемся с ноги на ногу, между нами с обреченным пониманием попадания на нехилые деньги мечется таксист. Рядом с ним задумчиво трет затылок водитель грузовика. Ступор.  Мы не очень понимаем, что делать дальше.

Ситуацию спасает Виталик.

— Поездку отмените, — спокойно говорит он водителю своим низким голосом, вальяжно разворачивается и размеренным шагом идет к тротуару. Мы неловко семеним за ним, словно стая утят за мамой-уткой. Я ловлю себя на мысли, что если он вдруг решит обернуться (хотя крутые ребята так не делают, конечно), то впервые в жизни увидит на моем лице искреннее восхищение всей ситуацией…

…в принципе, это логично, что с течением жизни взгляд человека на многие вещи меняется. С другой стороны, некоторые из них, скажем так, основополагающие, кажутся настолько устойчивыми и фундаментальными, что мы абсолютно уверены в их нерушимости. Что бы с нами не произошло, мы твердо убеждены в верности накопленного опыта и сделанных на его основании выводов, мы знаем, что наше мировоззрение не изменится.

Тем интереснее, когда это все-таки происходит.

Парис украл у царя Менелая Елену, чем обрек свой народ на гибель. Маяковский даже после своей смерти ухитрялся радовать шикарными букетами русскую парижанку Татьяну Яковлеву, которой сам он был, в общем-то, безразличен. Наполеон всадил половину состояния на прихоти Жозефины — этих трат, материальных и моральных, возможно, и не хватило для военного успеха.

Ну не идиоты ли?

Я дарю тебе цветы и провожаю на другой конец Москвы, возвращаясь домой среди ночи. Ты заливисто смеешься и вздрагиваешь от моих прикосновений. “Имя твое я боюсь забыть, как поэт боится забыть какое-то в муках ночей рожденное слово, величием равное богу”. Камушек в ботинке, улыбаешься ты. В сердце, поправляю я.

Забавно через почти четверть века открывать совершенно новый для себя мир. Читать «Мартина Идена», слушать «Агату Кристи» и спустя такое количество встреч, расставаний, случайных и неслучайных связей вдруг ощутить все совсем по-другому. То, что всегда казалось мне смешным и ненужным, внезапно обрело высшую в мире ценность. Словно где-то внутри возник маленький вихрь, беспорядочно смешавший все мои мысли, воспоминания и чувства.

Если смотреть на ситуацию отрешенно, можно сделать вывод, что любящий человек очень сильно тупеет. Зато взамен чувствует невероятно сильно, как-то особенно остро. Мои ощущения физические, будто что-то изнутри разрывает грудную клетку — что-то намного более сильное, чем всегда, что невозможно удержать внутри себя. Чудно.

“Наверное, от такой любовной лавины и убивают”, — боязненно говоришь ты. Мне еще столь много хочется тебе рассказать, столь много с тобой испытать, что я не могу избавиться от чувства незаконченности. Словно в этой истории не поставлена точка. Но ты права, конечно, и я рад, что из нас двоих хотя бы ты сохранила разум — поэтому все заканчивается так, как и должно было закончиться.

Невыносимо много времени прошло с тех пор. Теперь, как и прежде, я словно мотылек метаюсь от одного огонька к другому. Это всегда было для меня нормой — и осталось нормой, конечно же. Только больше не дарит никаких эмоций. Сейчас мне немного обидно, что теперь это метание кажется фальшивым. Карикатурным. Ненастоящим.

Но это тоже вопрос времени, ведь так?

Тогда все было намного острее. Забавно, раньше ведь я даже не мог представить, что такое возможно. Ощущения непередаваемые. Казалось, что я героиновый наркоман, в последний момент лишившийся дозы. Будто сделал себе лазерную коррекцию зрения, уже привык к четким и ярким контурам – и вдруг снова потерял его.

Все как-то перемешалось, тоска переходит в ярость, обреченность сменяется нервным весельем. В голове роится миллиард мыслей, но я не могу ухватить ни одну из них.

Я разношу в комнате всю мебель, рву во сне подушки, набрасываюсь на случайных прохожих, которые мешаются под ногами. Я начинаю замечать тебя в силуэтах схожих по комплекции девушек и долго иду следом, не решаясь обогнать и обернуться.

Я немного успокаиваюсь, когда мы разговариваем с тобой ночи напролет — меня не особо смущает, что на самом деле тебя рядом нет.

Невероятно сильно хочется бросить универ, работу, в общем, все это вялое и малоосмысленное существование, и свалить навсегда из этого чертового города.

Еще сильнее хочется сломать твой привычный уклад жизни. Уничтожить, стереть с лица земли все, что тебе дорого, все, что мешает — и выстроить новую реальность. Я чувствую, что у меня полным-полно сил и злости для этого.

Удержало одно-единственное понимание – свобода. Без нее невозможна естественность, без нее нет легкости. Пойманная птица может даже сама поверить, что она поет искренне – но ее голос все равно будет искажаться прутьями клетки.

Так что ты полностью права, это никому не принесло бы ни радости, ни счастья. Я не держу на тебя зла — очень странно обижаться на человека из-за отсутствия взаимности. Не нужно ни на кого взваливать ответственность за свои чувства.

Свобода важнее всего. Даже любви. Больше того — это и есть любовь…

…город остается где-то за спиной, тихий и заснеженный. Автобус ползет вперед так мучительно и ревет так натужно, что я мыслями уношусь куда-то в детство, когда мы с мамой ездили в деревню к ее родителям. Тогда было точно так же холодно. Точно так же приходилось долго ждать старенький автобус.

Точно так же за окном проплывали косо торчащие из могил кресты.

К Северному кладбищу последний автобус подъезжает в 17.30 — на этом работа маршрута завершена, и на огромной территории за кольцевой дорогой Минска почти никого к этому времени не остается.

Все получилось невероятно глупо, да? Теперь я это понимаю.

Видишь, как все складывается? Жили всю жизнь, как собаки, а теперь, получается, и умираем так же. Почему так? Сколько лет мы потратили на эту бессмысленную борьбу с самими собой? Лучших лет, когда можно и нужно было верить в лучшее, строить планы на будущее, да и просто наслаждаться жизнью.

Прости, сестренка. Пожалуй, ты была едва ли не единственной из всех моих знакомых, кто знал, что такое настоящий страх и настоящая боль. Кто мог бы понять, с каким трудом давалось все то, что для большинства других людей является обыденностью.

Буквы не складываются в слова, звуки комом встают в горле. Вдруг появилось много вопросов, на которые теперь я намерен найти ответы. Я не знаю, что сказать, мне просто очень-очень горько…

…хотя уже начало июля, на берегу холодно. Юра зябко ежится под пронизывающим ветром – я благодарен ему за то, что нашел время встретиться в Киеве, а потом еще забил на текущие дела и махнул следом за мной в Одессу.

Мы смотрим на бесконечные ряды пришвартованных яхт, легких и ярких от пестрых флажков всевозможных стран, калейдоскопом мерцающих под лучами заходящего за горизонт солнца. Свежо и ветрено. Мы неспешно попиваем сидр, молчим и думаем о своем.

Я вспоминаю, что в последний раз видел море ровно десять лет назад. Тогда родители собрали оставшиеся после лечения деньги и повезли свое нерадивое истлевающее чадо в Турцию. Я почти ничего не помню из той поездки – то ли шок был велик, то ли мозг человеческий устроен так, что специально пытается стереть из памяти все неприятное скопом.

Фантастика, целых десять лет. Я слегка теряю ощущение реальности, и с трудом понимаю, что происходило со мной, а что нет. Десять лет. Тогда было тяжело представить, что впереди еще так много времени. Четыре захода в больницы за полгода плюс пару операций – самостоятельно выходить из дома я начал примерно через месяц после выписки, дикцию удалось восстановить где-то за полгода, с памятью пришлось повозиться чуть дольше. Мама, папа, если бы не вы, то и не было бы этих десяти лет.

Теперь я смотрю на обманчиво близкую линию горизонта, и где-то там мерцают яркие всполохи прошлой жизни, которую я начал открывать совсем недавно. Аккуратно, картинку за картинкой. Имеет ли значение, какой она была? Нет, конечно, теперь это все неважно.

Море у моих ног! Какая разница, что было раньше? Я вижу, как пенятся у берега волны, я могу сбросить одежду, забежать в прохладную воду, сделать пару десятков гребков туда и обратно, выйти на мелкую режущую гальку и идти вдоль берега, пока хватит сил.

Я могу это – а значит, могу абсолютно все.

Високосный год: 2 комментария

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s