Мне бы ваши проблемы

Я попытался было написать рассказ на один литературный конкурс, но сразу понял, что ничего не получилось.

Текст про разницу в восприятии.

вв

В неспешных прогулках есть какая-то особенная прелесть.

Если вы считаете, что получать удовольствие от медленной ходьбы могут разве что пенсионеры, то просто сравните свой ежедневный путь в офис — университет, школу, да куда угодно — когда вы несетесь сломя голову, ежеминутно таращась на часы, с тем же самым маршрутом, но проделанным неторопливо, чуточку вальяжным шагом, когда вы с интересом разглядываете лица идущих вам навстречу и снисходительно фыркаете в спины обогнавших вас прохожих.

Еще большее удовольствие можно получить, если по пути медленно выкурить сигарету или остановиться у какой-нибудь палатки общепита и выпить обжигающе горячий кофе. Конечно, при условии, что вы курите и любите кофе.

Должен признаться, раньше я тоже не понимал, зачем тратить на дорогу больше необходимого, и был твердо уверен, что лучше использовать лишнее время на решение текущих проблем, чем на созерцание окружающей действительности.

Наверное, с тех пор я стал мудрее.

Я останавливаюсь недалеко от входа на станцию метро “Боровицкая”, оставляя у себя за спиной Библиотеку имени Ленина. Достаю из внутреннего кармана пиджака сигарету, аккуратно чиркаю спичкой и с удовольствием закуриваю.

Если продолжать тему, то, по моим наблюдениям, в Москве больше всех спешат водители. И именно по этой причине никуда не успевают: обгоняют, мечутся из ряда в ряд, нарушают, попадают в аварии, а потом все дружно стоят, ожесточенно друг другу сигналя.

Вот и сейчас вся Моховая улица, насколько я могу видеть, представляет собой одну гигантскую пробку. Через дорогу, которую в эту минуту без опаски для себя может перейти даже ребенок — заведение с украинской кухней, и мужчина в алых шароварах, ходящий взад-вперед по ресторанному дворику, надолго приковывает к себе мое внимание. Потом я переключаюсь на копошащихся возле подземного перехода голубей и женщину преклонного возраста, щедро рассыпающую им семечки.

Наконец, я с интересом всматриваюсь в окна автомобилей. Прямо напротив меня изнывает от бессилия огромный черный внедорожник. В пассажирском окне я вижу чью-то лысую голову и прижатый к ней телефон. Чуть дальше рука водителя с интервалом в несколько секунд монотонно ударяет по клаксону.

Вообще, когда-то давно я обнаружил интересную закономерность: чем дороже машина, тем агрессивнее ее владелец сигналит в заторах, словно пытаясь таким образом компенсировать невозможность посоревноваться в скорости.

Я так увлекаюсь обдумыванием этой теории, что не сразу замечаю, как из джипа сначала прекращают раздаваться сигналы, а потом оттуда выходит широкоплечий обладатель лысой головы. Он зло хлопает дверью и делает несколько шагов вглубь тротуара. Я оцениваю покрой его пиджака, затем золотой перелив часов на запястье и уважительно покачиваю головой. Впрочем, мой жест остается незамеченным: мужчина долго и экспрессивно ругается с кем-то по телефону, беспрерывно жестикулируя свободной рукой.

— Двадцать миллионов, Герман! Двадцать, мать твою, миллионов! Которые мы продолбали из-за твоей чертовой гордыни, — орет он в трубку. — У тебя что, лишняя почка? Какого черта я из-за тебя должен терять деньги? Мы теперь в плюс будем полтора года выходить, идиот!

Он разносит своего собеседника так громко, что это слышит вся Моховая и еще пару близлежащих улиц. Потом резко прерывает разговор, прячет телефон в кармане брюк и раздраженно сплевывает на асфальт. Пробка за это время продвигается всего метров на пять.

Мужчина открывает дверь, но не садится внутрь, а остается стоять возле машины, тоскливым взглядом всматриваясь куда-то вдаль. У меня возникает ощущение, что за время телефонного разговора он постарел лет на десять. Из противоположной двери высовывается водитель и вопросительно смотрит на лысого человека. Тот только раздраженно машет рукой.

— С какими дебилами приходится работать, Бог ты мой… — устало говорит он то ли водителю, то ли самому себе. Потом привстает на цыпочки, глядя куда-то в предполагаемое начало пробки, еще раз зло сплевывает и наконец скрывается в салоне автомобиля. Спустя секунду оттуда опять доносятся ритмичные гудки клаксона.

Я поворачиваю голову направо и вижу неподалеку двух молодых людей, которые украдкой бросают на джип завистливые взгляды.

Оба одеты в одинаковые белые рубашки и черные брюки. Узкие галстуки яркой расцветки заставляют меня вспомнить, что поблизости находится отделение какого-то банка. Я замечаю, что даже комплекцией молодые люди обладают примерно одинаковой. Единственное различие между ними, которое отчетливо бросается мне в глаза — один из них носит густую черную бороду.

— Как думаешь, сколько нам нужно работать, чтобы на такую тачилу накопить? — кивает он на внедорожник.

— Для этого не нужно работать, — хмуро замечает его гладковыбритый напарник. — Для этого нужно воровать.

Бородатый в ответ только задумчиво затягивается сигаретой.

— Работать… Вообще, мне иногда кажется, что мы как-то неправильно живем, — продолжает безбородый. — Вот посуди сам: восемь-девять часов в день ты в офисе, еще в среднем около часа уходит на дорогу. Чтобы не издохнуть раньше времени, хотя бы часов шесть в день надо спать. Остается семь часов, из которых еще два-три ты убьешь на то, чтобы поесть, в душ там сходить и так далее.

То есть, на жизнь в среднем остается около четырех часов в сутки. Спрашивается, на фига так жить? Что ты в старости-то будешь вспоминать? Как круто погулял на новогоднем корпоративе? Или как по пятницам накидывался в барах, а потом всю субботу спал?

— Ну да, есть такое… А чтобы накопить на нормальную тачку, мне надо так работать еще лет пять минимум.

— Ну и накопишь ты, и что? Тут что Лексус, что Жигули. Один фиг, все стоят. Будешь еще больше времени на дорогу тратить.

— Ну не скажи. Знаешь ли, есть разница, в чем стоять: в Лексусе или в Жигулях. Или в метро, как в нашем с тобой случае. Что, мужик, давно тут это безобразие? — неожиданно обращается ко мне бородатый, кивков головы показав на пробку.

— Давно, — я неопределенно пожимаю плечами. — Сколько себя помню.

Он понимающее кивает, щелчком выбрасывает окурок в урну и хлопает по плечу своего собеседника:

— Ладно, пойдем, скоро обед закончится.

Быстрым шагом они направляются к подземному переходу через дорогу. На полпути бородатый парень оглядывается на прошедшую мимо девушку, пихает в бок своего товарища и восхищенно причмокивает губами.

Стоит признать, для этого определенно есть повод. Девушка изящным движением руки поправляет выбившуюся из прически рыжую прядь и, слегка виляя тоненькими бедрами, которые едва скрывает короткая юбка, уверенной походкой идет в сторону метро.

И вдруг как вкопанная останавливается перед шагнувшим ей навстречу молодым человеком. Я с интересом понимаю, что невзрачного вида паренек, который вот уже час суетливо топчется около станции, ожидает именно ее.

В руках он нервно сжимает скромный букетик, похожий на те, что продают в переходах бабушки. На его лице играет смущенная улыбка, а на шее повязан вычурный шерстяной шарф, который носят не столько деятели культуры, сколько люди, которые усиленно пытаются им подражать.

— Господи, Стас, опять ты, — девушка мученически хватается руками за голову, подтверждая мою догадку о том, что встреча оказалась для нее неожиданной. — Отстань от меня уже!

— Выслушай меня, Мария! — восклицает юноша. Именно так, не Маша, а Мария. Кажется, у молодого человека наисерьезнейшие намерения.

Следующие полчаса я становлюсь невольным слушателем длинного монолога юноши о силе пылающей любви, упирающейся в стену холодного равнодушия. Стас с надрывом критикует нынешние неромантичные времена, поддавшись веянию которых, милая его сердцу дама предпочитает интеллигентному творческому мужчине какого-то бездушного толстосума.

В ответ Мария с насмешкой замечает, что безработный маменькин сынок, который никак не может получить высшее образование и ничего толком не умеет, вряд ли имеет право именовать себя мужчиной.

В итоге, разыгравшаяся на моих глазах мелодрама заканчивается произнесенным юношей коротким, но емким определением девушек, выбирающих деньги вместо чувств, и, что логично, звонкой пощечиной от девушки.

— Отвали и не бегай за мной больше! — напоследок бросает она и, гордо вбивая свои высокие каблуки в тротуарную плитку, скрывается внутри станции метро.

Ее неудавшийся кавалер несколько секунд неподвижно стоит с закрытыми глазами, затем бросает букет себе под ноги, с ненавистью его топчет, и быстрым шагом устремляется к центру города.

Когда он проходит мимо меня, я замечаю навернувшиеся на его глаза слезы.

В довершение всех бед парня едва не сбивает девочка лет семи, вихрем проносящаяся мимо.

— Привет! — девочка останавливается возле меня и расплывается в лучезарной улыбке.

Она похожа на маленькую принцессу из сказки: аккуратное бирюзовое платьице, пышные белые бантики на косичках и ярко-красный воздушный шарик на длинной нитке, который лихорадочно болтается над ней под порывами ветра. Я улыбаюсь в ответ.

— Привет.

— А чего ты тут сидишь? — с интересом спрашивает она.

Я слегка развожу руками. Совершенно не умею общаться с детьми. Их беззаботная непосредственность регулярно ставит меня в тупик.

— А где твои друзья? — продолжает расспрос девочка, не дождавшись моего ответа. Я повторяю свой жест. Девочка секунду стоит с забавно нахмуренным лицом, а потом неожиданно серьезно спрашивает:

— У тебя что, нет друзей?

— Наверное, нет.

Она делает маленький шажок вперед и широким жестом протягивает мне шарик.

— Возьми.

Мне немного неловко, но я все же принимаю этот неожиданный подарок, неуверенно хватаясь за нитку. Почему-то сразу возникает дурацкое ощущение, что у меня сегодня День рожденья. Мне немного сдавливает дыхание, и я невнятно бормочу благодарность.

— Меня зовут Настенька! — беззаботно заявляет она. — А тебя?

— Настя! — требовательный выкрик подошедшей к нам женщины не дает мне ответить. Она бросает на меня подозрительный взгляд, и быстро отводит девочку в сторону.

— Я тебе сколько раз говорила не подходить ко взрослым дядям? — сердито говорит она, и сильно дергает дочку за руку.

— Ну, мам, — протягивает Настенька. — Дяде скучно, у него нет друзей…

Ее мама на маленькую принцессу совсем не похожа. Она останавливается, чтобы поправить дочке сбившийся набок бантик, при этом не забывая ее отчитывать. А я внимательно разглядываю ее неравномерно выкрашенные волосы, собранные в простой хвостик, залегшие под глазами круги и пальцы рук, на которых нет ни маникюра, ни колец.

Настя терпеливо ждет, пока женщина приводит ее в порядок, послушно хватает ее за руку, и дальше они идут вместе в невысоком темпе матери. То есть, достаточно медленно, чтобы я еще некоторое время мог слышать их диалог.

— Ты зачем отдала шарик? У тебя их что, много?

— Нет, — протягивает Настенька.

— Ну вот, будешь теперь без шарика. Ишь ты, выдумала раздавать все направо-налево.

— Мама, а почему у меня нет такой коляски, как у дядя? — спрашивает Настенька, на секунду обернувшись в мою сторону.

— Тьфу, сплюнь, глупенькая! — ее мама суетливо крестится и тоже бросает в мою сторону озабоченный взгляд. — Тебе не нужна такая коляска.

— А кому нужна?

— Только тем, кто не может сам ходить…

Она еще долго что-то объясняет дочке и, наконец, они доходят до перехода. Перед тем, как спуститься вниз по лестнице, Настенька еще раз оборачивается, и я неловко машу ей рукой на прощание.

Какое-то время я смотрю им вслед, потом перевожу взгляд на клонящееся к горизонту солнце и понимаю, что пора потихоньку выдвигаться домой.

Ближайшая станция, на которой я смогу спуститься в метро без затруднений — “Славянский бульвар”. Если обойдусь без задержек, то весь путь до нее займет около двух часов. Я пытаюсь отогнать от себя тревожную мысль, что мне не стоило так далеко забираться: похоже, левое пневматическое колесо моей коляски немного спустило, поэтому обратный путь отнимет много сил.

В любом случае, потраченную энергию и время я сполна компенсирую накопленными за сегодня впечатлениями. Вечером, перед тем, как лечь спать, я буду долго переосмысливать свои наблюдения, представляя себя на месте этих людей. Это я буду бизнесменом, теряющим деньги из-за чьей-то оплошности, и офисным работником, ненавидящим свои однообразные будни. Это я не смогу охмурить вожделенную девушку, которой неинтересны бедные студенты, и я же буду в одиночку воспитывать прекрасного ребенка, чьей легкостью и беззаботностью можно затопить все мои размышления и воспоминания.

Я придирчиво ощупываю оба колеса, оцениваю на глаз, не сдвинулись ли подножки, и думаю, что все-таки в неспешном движении есть какая-то особенная прелесть.

Перед тем, как сдвинуться с места, я аккуратно привязываю к подлокотнику инвалидной коляски подаренный мне воздушный шарик.

Перейти на главную

Читать другие рассказы

Узнать о блоге и авторе

Мне бы ваши проблемы: 3 комментария

  1. Да я думаю, у многих есть такое, просто обычно это вытеснено всякой бытовухой, ибо жить в ужасе тоже не лучше. И когда «напарываешся» на понимание, что такие вещи поджидают за углом, становится крайне некомфортно и хочется выпить.
    Но вот поешь, попьешь, поспишь — и снова ты веселый член социума без загонов

    Нравится

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s