Увидеть Париж

6

*17 июля*

– Ваше имя?
– Станислав Кучеров.
– Гражданство?
– Российская Федерация.
– Место рождения?
– Новосибирск.
– На какое время Вы у нас остановитесь?
– На пять дней. Если что, можно будет продлить?
– Конечно.

Я надиктовал девушке на ресепшне гостиницы серию и номер паспорта, выслушал комплимент о своем неплохом владении французским и забрал ключи от номера. Портье, мирно дремавший на кресле в углу, дернулся, чтобы предложить мне дотащить чемодан, но застыл в странной позе, недоуменно осматривая холл. У меня не было вещей, о чем я его вежливо известил.

Тогда он участливо посмотрел на меня, и спросил не нужна ли мне какая-либо другая помощь. Видимо, выглядел я не очень хорошо – и правда, очень сильно болела голова. Я соврал, что не выспался из-за долгой дороги и поспешил к лифту.

Перед тем, как раскрылись его двери, я оглянулся и, почему-то ощущая легкое волнение, спросил:
– Скажите, а как мне побыстрее добраться до Эйфелевой башни?
Портье и девушка с улыбкой переглянулись.
– О, мсье, это недалеко, всего в получасе отсюда. Сначала Вам нужно повернуть от выхода налево…

*16 июля*

Больше всего в мире я ненавижу женские истерики и слезы. Да и кто их любит?

От рыданий Кристины, казалось, был готов размокнуть мобильник. Я стоял на середине Большого Москворецкого моста, смотрел на лениво катящиеся под лучами заходящего солнца волны и терпеливо выслушивал ее обвинения.

– Стас, как ты мог вообще, а? Почему ты не сказал мне?
– Кристин…
– То есть, ты вот так прощаешься, по телефону?! Даже не соизволил заехать?
– Кристина, ты же сама знаешь, что так буде лучше…
– Да конечно! Лучше, блин! Когда ты возвращаешься? Мы увидимся еще?

Она затаила дыхание в ожидании моего ответа. Во внутреннем кармане куртки лежал паспорт и билет до Парижа. Обратный я не брал.

Еще пачка сигарет, кошелек и старый магнитик с холодильника, который я всюду таскал с собой – вот весь мой нехитрый багаж. Я помолчал и тихо произнес:
– Я люблю тебя.
– А я тебя ненавижу!!!

Я пожал плечами и нажал на отбой. Через пару мгновений, которых мне как раз хватило, чтобы закурить, раздался звонок. Я покрутил мобильник в руках, глядя на высветившийся номер Кристины, и, широко замахнувшись, бросил телефон в воду.

*15 июля*

Уже не помню, когда я в последний раз нормально высыпался.

Сначала уснуть не давала дикая головная боль. Выписанные мне обезболивающие нельзя было применять каждый день, хотя меня это не особо останавливало. Но даже когда я наконец проваливался в дрему, меня мучили сновидения.

Там я опять сидел под дверью кабинета врача. Каждый раз двери были разными, и врачи были разными, но все они, выходя, говорили одно:
– Станислав, Вы здоровы. Представляете? Видимо, МРТ Вам делали на старом оборудовании, такое бывает… Обычная вегето-сосудистая дистония, в запущенной стадии, конечно, но будем лечить.

Они улыбались, махали у меня перед носом выпиской с диагнозом, жали руку, поздравляли. А я просыпался посреди ночи от собственного крика и бросался к письменному столу, где были аккуратной стопочкой сложены выписки из девяти медицинских центров. Я лихорадочно перебирал их, пытаясь найти тот единственный, в котором было написано, что я здоров.

И конечно не находил.

*1 июля*

– Что значит «неоперабельный»? – Кристина дрожащими руками протянула мне обратно заключение из онкологического центра. В парке гулял легкий ветерок, и он едва не вырвал бумажку с моим приговором у нее из рук.
– Значит, это все.
– Что значит «все», Стас? – у нее на глазах выступили слезы.
– Четвертая стадия, – я пожал плечами.

Мой голос был спокойным, хотя солнечные очки скрывали огромные круги под глазами. Но глаза были сухими. Плакать есть смысл, когда есть надежда. Когда нет – остается только смеяться.

Трудно поверить в неизбежное. Мы ведь всегда думаем, что это произойдет не с нами. Когда видим инвалидов, просящих милостыню возле метро, когда натыкаемся в соцсетях на посты о сборе денег кому-то на лечение, когда смотрим по телевизору очередную сводку криминальных новостей. С кем угодно, но только не с нами.

Она молчала, часто-часто моргая и смотря куда-то сквозь меня. Медленно, почти по слогам выдавила из себя:
– У тебя рак, и ты куришь?
– Да, – я вдруг резко рассмеялся. – И я курю.

*2 марта*

Я аккуратно вылез из-под одеяла, стараясь не разбудить сладко посапывающую рядом со мной девушку.

Кристина, вспомнил я. Ее зовут Кристина. Точно, мы поехали к ней после попойки у нашего общего друга и, в общем, неплохо провели время. Собрав хаотично разбросанную по полу одежду, я еще раз смерил ее оценивающим взглядом.

Симпатичная, конечно. Но, в любом случае, я не собирался ждать, пока она проснется. Не хватало мне еще этих утренних сопливых разборок… Я обулся и аккуратно повернул заботливо оставленный в двери ключ. Замок предательски щелкнул. Я тихо выругался и украдкой оглянулся на кровать.

Кристина, подперев голову рукой, внимательно за мной следила.

– То есть, вот так? – она пробуравила меня насмешливым взглядом. – Пришел, увидел, победил? Оделся, ушел, обещал позвонить?

Я только что-то неуверенно промычал в ответ. Кристина хмыкнула.

– Кофе будешь?
– Ну можно, – неуверенно протянул я.
– Нерастворимый в тумбочке над плитой, турка в раковине. Помой ее и свари сам, пожалуйста, – с этими словами она завернулась обратно в одеяло. Через мгновение приподнялась на подушке, тряхнула светлыми локонами и бросила: – На меня тоже свари.

В тот день я никуда не ушел.

Вечером, когда мы допивали вино, она спросила, как я оказался в Москве. Я развел руками и ответил, что все, кому я рассказывал про свою жизнь, в какой-то момент начинали судорожно реветь. Кристина фыркнула и заявила, что такая реакция бывает только у глупых дурочек, а она – сильная и волевая женщина.

Тогда я рассказал ей все.

Мы с родителями жили в Новосибирске, наверное, чуть лучше, чем большинство жителей этого города. Отец был замдиректора завода металлоконструкций, мать с учетом зарплаты супруга могла бы и не работать. Но, будучи энергичным и подвижным человеком, она но не могла сидеть без дела – вела зарубежную литературу на гуманитарном факультете НГУ.

Отец умер от опухоли мозга, когда мне было 14. Нам было нелегко вдвоем с матерью, и мне пришлось подрабатывать. Я никогда не был шибко умным, в школе с трудом удерживался на уровне хорошиста, а еще и из-за этого провалил экзамены в институт. Не расстроился, поступил в колледж на автомеханика.

Через два года мы с друзьями ехали за город отмечать сессию. Водитель грузовика, ехавший нам навстречу, оказался пьян – он выехал на нашу полосу и превратил старенький «Опель» в груду железа вперемешку с мясом. Видимо, я родился в рубашке. Место за водителем оказалось счастливым – я отделался переломами, перебитым позвоночником и закрытой черепно-мозговой травмой. Реанимация, двухнедельная кома. Не очень приятно, конечно, но остальным ребятам повезло еще меньше.

Когда я вышел из комы, в палату стали приходить разные люди. Трое друзей, с которыми мы были дружны еще с детсада. Соседи по двору, с которыми в свободное время я играл в футбол. Одногруппники, несколько человек со школы, даже моя бывшая классная руководительница. В общем, пришли чуть ли не все мои знакомые. Кроме матери.

После новости об аварии у нее не выдержало сердце.

Много месяцев спустя я осознал, что в тот момент я просто перестал быть собой. Видимо, сознание просто отключило эмоции, чтобы стресс не убил меня. Следующие полгода я был просто роботом. Совершал какие-то механические телодвижения. Учился заново ходить. Каждый день меня посещал физиотерапевт, под чьим чутким руководство я разрабатывал ноги и спину. Ко мне очень хорошо относилась главврач больницы, поэтому у меня были чуть ли не лучшие условия среди всех пациентов. Раз в месяц она на своей машине отвозила меня на кладбище к родителям.

Сознание витало где-то в другом месте, и я смотрел на себя как будто со стороны. Словно мне показывали фильм, где я был главным героем, но в то же время я сидел в зрительном зале и не верил в реальность происходящего.

Оно вернулось, только когда я выписался из больницы и переступил порог нашей квартиры. Теперь уже моей. Стоит ли объяснять, каким способом я пытался вновь обрести почву под ногами? Спустя несколько недель запоя я вдруг понял, что надо что-то делать. Раз я столько всего пережил, это же не просто так? Значит, для чего-то я еще этому миру нужен?

Тогда я продал квартиру, и уехал в Москву. Начал жить с нуля. Поступил в университет, устроился на работу. Было тяжело, но после всего уже перенесенного, я не считал ни завалы по учебе, ни отсутствие денег серьезными проблемами. Шаг за шагом, год за годом я по крупицам восстанавливал то, что можно было бы назвать нормальной жизнью.

Я как никто другой верю, что испытания даются человеку, чтобы он стал сильнее. Я свои преодолел. Год назад я получил диплом. У меня есть своя квартира, пускай это и однушка в убогой бетонной коробке на окраине города, но ведь своя. У меня есть любимая работа. Впереди наконец маячило нормальное человеческое будущее. Забавно, ведь большинство людей воспринимает это все как должное – и я безмерно им завидую.

Что же, главное – это никогда и ни при каких обстоятельствах не сдаваться. Я всегда верил, что, если не опускать руки и не ныть, а сжать зубы и преодолевать препятствия, то в конце обязательно ждет награда. Подарок судьбы за все испытанное.

Мой подарок сейчас всхлипывал у меня на плече.
– Эй, кажется, кто-то обещал, что не будет реветь.
– Извини, – прошептала Кристина. – Просто… это так… Так необычно, так ужасно. Я даже не могу себе представить, как ты все это выдержал…

Мы помолчали. С тех пор прошло столько лет, что иногда мне все это казалось просто страшным сном. Я твердо верил, что больше со мной никогда ничего подобного не повторится.

– Знаешь, мне всегда придавала сил одна мечта, – загадочно шепнул я. Кристина вскинула заплаканное лицо.
– Какая?
– Хочу увидеть Эйфелеву башню, – я улыбнулся. – Глупо, да? Просто у нас магнитик на холодильнике всегда висел. Отец ездил в Париж в командировку, когда я был совсем маленький.
– Поехали! Поехали прямо сейчас! – Кристина аж подпрыгнула на кровати.
– Ну ладно-ладно, успокойся. Куда поехали-то? Ты сессию сдашь, я отпуск на работе возьму. И в июле поедем.
– Обещаешь?
– Конечно. Все самое плохое уже позади, – я поцеловал ее. – Теперь все будет хорошо.

Перейти на главную

Читать другие рассказы

Узнать о блоге и авторе

Увидеть Париж: 2 комментария

    • Спасибо!
      Все семь историй я выложил в течение недели в ВК. А в седьмой постарался объединить сюжеты предыдущих шести. Получилось так себе, но там есть окончание это истории про башню.

      Нравится

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s